Информационный портал по инновационным технологиям и открытиям в фармацевтической и медицинской отрасли

ESSE QUAM VIDERI*

*Быть, а не казаться


Игорь Анатольевич Наркевич без малого 10 лет занимает пост ректора в одном из ведущих ВУЗов страны – СПХФУ, Санкт-Петербургском государственном химико-фармацевтическом университете.  В ноябре этого года Университету исполнилось сто лет. В преддверии юбилея нам удалось поговорить с Игорем Наркевичем.

Игорь Наркевич состоит в советах нескольких ассоциаций, является членом редколлегии многих профильных научных журналов, является автором более 140 научных трудов, активно участвует в разработке и научном обосновании социально-экономических механизмов стимулирования развития фармацевтических предприятий и организации высокотехнологичных отраслевых кластеров. Перечислять регалии Игоря Анатольевича можно бесконечно долго. И только встретившись с ним лично, можно понять, что, обладая внушительным профессиональным багажом и, как принято говорить, мощным «бэкграундом», ректор не только придерживается самых прогрессивных веяниий в образовании и науке, но, находясь в тренде, смело говорит не то, что от него ожидают услышать, а то, что думает. 



- Игорь Анатольевич, Вы находитесь «у руля» с 20 апреля 2010 года. Как развивался СПХФУ в эти годы, что изменилось за это время?


- СПХФУ прошёл интенсивный путь в своём развитии от академии, в которой реализовывались два основных направления подготовки – это фармация и биотехнологии –  до университета, в котором на сегодняшний день реализуется как минимум 5 направлений первого уровня – к фармации и биотехнологии добавились химическая технология, химия и товароведение; реализуются направления подготовки второго уровня – это ординатура для провизоров, магистратура на факультете промышленной технологии лекарств. В 2012 году в состав университета вошёл фармацевтический техникум. И мы успешно реализуем программы среднего профессионального образования.

Университет принял активное участие в реализации федеральной целевой программы «Фарма-2020». Благодаря поддержке Санкт-Петербурга, Министерства здравоохранения, Министерства промышленности и торговли РФ мы сумели провести частичную реконструкцию нашего основного учебного комплекса. Создали центр превосходства по разработке инновационных лекарств и фармацевтических технологий, который успешно функционирует, являясь основой не только для проведения научных исследований, но и для подготовки как наших студентов, так и специалистов из фармацевтической и смежных отраслей.


В Университете реализуется целый блок проектов с зарубежными и отечественными фармацевтическими компаниями. Уже на протяжении практически десяти лет студенты университета активно посещают модули, которые им читают специалисты компании Pfizer, а в конце обучающего цикла от двух до шести студентов проходят стажировки в исследовательских центрах компании за рубежом. Также в университете создана совместная лаборатория с компанией Sartorius, организованы центры технологий рекомбинантных белков (результат новых комбинаций генов, которые формируют ДНК – прим. А. П.) и иммунобиотехнологий (новое направление иммунологии, разрабатывающее получение высокоэффективных диагностических и лечебных средств на основе биотехнологии – прим. А.П.) с компаниями Biocad и НИИ вакцин и сывороток.


 В январе этого года мы открыли центр молекулярной и клеточной биотехнологий, что позволяет нам развивать уже имеющиеся компетенции в области разработки и производства инновационных лекарственных препаратов. Университет принимал активное участие в различных научно-исследовательских проектах, по заданию Министерства образования и науки РФ. Специалистами университета разработан ряд интересных субстанций фармацевтических, обладающих противогрибковой, нейропротекторной активностью. Ведутся работы по поиску активных фармацевтических субстанций растительного происхождения для лечения заболеваний, связанных с обменом веществ (диабет, неалкогольная жировая болезнь печени).


- И их можно патентовать?


 - Да, на них имеются патенты. Разработки принадлежат Университету. Они все защищены соответствующими патентами, практически полностью проведены доклинические исследования.

Кроме того, благодаря выпускникам Университет входит в десятку вузов страны по трудоустройству по специальности (по оценкам Министерства образования и науки, 95% наших выпускников идут работать по специальности, работают практически на всех фармацевтических предприятиях и компаниях нашей страны).


- Игорь Анатольевич, Вы состоите в нескольких профильных советах, много лет посвящаете научной деятельности и решению проблем прогнозирования потребности в ЛС и медизделиях; тема Вашей докторской диссертации – «Научные основы нормирования медицинского имущества в Вооруженных Силах РФ». Что стало стимулом выбрать делом жизни именно фармацию?


- В аптеке вырос (улыбается). Моя мать была провизором. Раньше, когда дети болели, их не пускали в детский сад, поэтому я проводил это время в аптеке. Видно, отложилось: все люди культурные, все интеллигентные, в белых халатах, все здоровые.


- В каждом легендарном ВУЗе есть некий общий образ студента. Студент СПХФУ – какой он?


 - Скажем так: этот образ в определённом смысле претерпевает изменения, и к традиционным качествам выпускника химико-фармацевтического университета,  который характеризуется высоким уровнем подготовки, обязательностью и скрупулёзностью, тщательностью в исполнении своих обязанностей на сегодняшний день добавляются креативность, стремление к самообразованию, активная жизненная позиция.


- А кого больше в Университете – девушек или молодых людей?


- Традиционно в наших профессиях больше девушек, но в последнее время, надо заметить, инженерные специальности привлекают молодых людей – и их количество увеличивается до 30%.


- Иностранцы у вас учатся?


-  В нашем ВУЗе учится около 20% иностранцев из ближнего и дальнего зарубежья.


- Они учатся все на русском?


 - Не только. У нас есть и обучение с использованием французского языка. Мы выдаём нашим студентам европейское приложение к диплому, что обеспечивает им признание в любой стране. Наши выпускники присутствуют везде в мире – от Австралии до Канады.  У них нет проблем с трудоустройством. Выпускники последних лет рассматривают в том числе и поступление в магистратуру и аспирантуру за рубежом. Многие успешно поступают и учатся. Надо сказать, что последние годы количество студентов с хорошим английским языком постоянно увеличивается, что для нашей профессии немаловажно. Чем лучше студент и преподаватель знает язык, тем легче ему развивать свои компетенции и профессиональные навыки.


- Игорь Анатольевич, Вы инициировали и внедрили в учебный процесс СПХФУ образовательные проекты с лидерами мировой фарминдустрии. В связи с этим вопрос о связке науки и бизнеса: что мешает эффективно взаимодействовать во благо пациенту? Как усилить интеграцию, и что, на Ваш взгляд, мешает полной интеграции в пресловутой связке «бизнес-наука»?


- Полная интеграция – это, конечно, иллюзия – её просто не может быть. Потому что, как ни крути, существует определённая дискретность. У образования свои цели и задачи, у бизнеса или у производства – свои. Человек, покидая стены учебного заведения, переходит в некое новое качество, делает новый шаг в совершенно другую среду. Изменяются вместе со средой система оценки ценностей и позиционирование себя в коллективе и в жизни. Люди меняются – взрослеют, заводят семьи. Вопрос в том, чтобы сделать этот переход максимально комфортным и эффективным для всех сторон. Главное, что здесь необходимо – это, безусловно, диалог образования и бизнеса. Когда заинтересованы все стороны, не только представители вузов и бизнеса, а те же студенты, выпускники, родители более активно участвуют в процессе, тогда диалог эффективен.


- Существует мнение, что наука не способна заинтересовать бизнес – и бизнес неохотно вкладывается в разработки.  Наука «в обиде»?


- Суть бизнеса – это деньги зарабатывать. Не может быть обид. Для ВУЗов одним из ключевых показателей является качественное трудоустройство выпускников. Чем лучше устраиваются они, тем, соответственно, ВУЗы лучше. Если нет прямых оценок (показателей трудоустройства или, например, количества выпускников в списке Forbes), но если мы понимаем, что в рамках нашей профессии люди реализуют себя с учётом полученных навыков, знаний и компетенций, мировоззрение сформировано, мы можем делать вывод, что ВУЗ работает эффективно. Мы постоянно задумываемся о том, а что будет через 5, 10 лет, кого надо готовить, для кого, каким должен быть наш выпускник, какие знания он должен получить, какие навыки. Постоянно меняется содержание и в рамках существующих учебных программ, и добавляются новые специальности. Содержание образования меняется как внутри существующих специальностей, откликаясь на происходящие в отрасли и профессиях изменения, так и снаружи – появляются новые формы подготовки обучения. Дистанционное образование, непрерывное медицинское образование, плюс делается больший упор на интерактивные средства, на симуляцию процессов, в том числе технологических.


Для бизнеса очень важно получить специалиста, который не столько подготовлен, сколько способен быстро адаптироваться. Потому как основная проблема – это проблема адаптации. Он пришёл – и некоторое время он чувствует себя инородным телом, и чем быстрее он адаптируется к условиям конкретной компании, тем более продуктивным будет его труд. И здесь, конечно, очень важно присутствие работодателей в ВУЗах для формирования лояльности студентов и выпускников к компаниям. И у преподавателей, кстати, тоже, так как от преподавателей действительно очень многое зависит. Важно, чтобы они формировали эту лояльность заблаговременно. Чтобы к пятому курсу – оптимально – молодые специалисты чётко понимали, что они хотят, в каком направлении намереваются двигаться и развиваться, где будут работать, что будет с ними происходить в ближайшие 5 лет. И время перехода, и связанные с адаптацией проблемы таким образом нивелируются. За счёт качественной практики на предприятиях, где он не просто сидит в кабинете, а потом приносит списанный у кого-то отчёт. А работает «руками», проходит качественную практику.


Все эти мероприятия вкупе обеспечивают более чёткую профессиональную ориентацию. И бизнес получает те кадры, которые в дальнейшем он отшлифует «для себя» и «под себя».

Изменения, как известно, идут быстро. Очевидно, что академическая среда более консервативна (и это, наверное, хорошо) по сравнению с бизнесом. Плюс к этому необходимо отметить, что зачастую путают подготовку кадров и образование. Есть понятие «образование», в рамках которого мы даём человеку систему мировоззрения с определёнными практическими навыками и теоретическими знаниями. А есть подготовка кадров, когда человека готовят под конкретную профессию, не особо заботясь о его культурном уровне, эрудиции, способности мыслить и т.д. Это два взаимосвязанных процесса, но надо их различать. Высшее учебное заведение даёт образование, а подготовка кадров – это всего лишь часть образования. Образование позволяет человеку адаптироваться к изменению содержания его профессии, к неким новым технологиям и новым формам управления, новым методам, к работе в другой стране, осуществлять карьерный рост и т.д.


- Как Вы, кстати, относитесь к тому, что наши специалисты уезжают за  опытом за рубеж? К этой «ротации» по миру?


 - Я завидую. (Улыбается). Нынешнее поколение более свободно. Люди моего поколения всё же сильнее и крепче держатся за место. Нам свойственны «династии», а молодые более мобильны. К вопросу о нашей фармацевтической промышленности: вопрос ведь в том, чего мы хотим – иметь некую локальную историю, некую «российскую фарму» с медведями, валенками и пельменями? Или же говорим о том, что нам необходимо интегрироваться в мировую науку и промышленность? Во втором случае мы должны понимать, что наши специалисты должны успеть поработать везде. Естественно, встаёт вопрос патриотизма – правильного! Но всегда необходимо взаимопроникновение.


- Игорь Анатольевич, из этого вытекает следующий вопрос: как Вы относитесь к пресловутой утечке мозгов? Это проблема для нашей науки?


 - Безусловно, это проблема для любой страны. Но это более социальная проблема. Если люди уезжают, значит, им здесь плохо. Тогда возникает вопрос – как их вернуть?


- И как их задержать…


- Ну, задержать-то очень просто: отобрать паспорта, опустить железный занавес. (Иронично). Это проще всего. Проблема, к сожалению, существует, но главный вопрос возникает вот в чём: что если ты хочешь, чтобы люди оставались не директивным образом, а по-человечески, по собственному желанию, то необходимо здесь создавать условия. За 10 лет что мы видим в фарме: по нашим выпускникам отток не такой большой. Честно говоря, когда появилось большое количество действительно интересной работы в передовых компаниях, с новыми заводами, с новым оборудованием, то отток существенно снизился. Большинство наших выпускников, например, рассматривают работу в России, потому что она интересна. То есть наша непосредственная задача заключается в обеспечении этих выпускников интересной и привлекательной работой: в научных учреждениях, в компаниях, в ВУЗах – да где хотите. Они должны хотеть. Я хочу, чтобы люди оставались, значит, я должен создать все условия, чтобы они хотели здесь остаться. Иначе они все будут уходить туда, где лучше, что логично.


- Что на сегодняшний день наиболее востребовано в отрасли? Есть какая-то перспективная узкая специальность на фармрынке?


- По нашим специальностям в любом случае существует дефицит. Например, по Санкт-Петербургу, по нашим оценкам, ежегодный дефицит провизоров от 300-600 человек.  Наши выпускники востребованы на тех предприятиях, которые строятся, поэтому Петербург стал одним из самых успешно развивающихся фармацевтических кластеров именно по причине того, что есть кадры. Не спорю, наверняка есть определённые сложности большого города со строительством заводов, но здесь у нас всегда есть кадры, которыми можно укомплектоваться. Их искать не надо. Второй момент, который мы наблюдаем,– с развитием отрасли происходят внутренние изменения, появление и наполнение новых должностей. Я бы не назвал это специальностями – скорее, новые должности, новые компетенции у работников. Переход на GMP привёл к увеличению в десятки раз подразделений, которые занимаются управлением качества. Все эти службы, связанные с аудитами, подготовкой документации.


Очень выросло во всех компаниях количество сотрудников, занимающихся формированием регистрационных досье. Увеличивается количество сотрудников, связанных с диджитал-технологиями, с автоматизацией – как в аптечном бизнесе, так и в фармацевтической промышленности, потому что эти технологии активно внедряются, и без них уже достаточно сложно. Ну и, соответственно, у людей, которые, может быть, напрямую не связаны с созданием программного обеспечения, с обслуживанием вычислительной техники, тем не менее, у них тоже должны меняться и знания, и навыки для того, чтобы они могли на равных разговаривать с профильными специалистами, слышать их и их пожелания. Так что это взаимодействие идёт постоянно. Для нас как для образовательного учреждения основным источником информации является, конечно, общение с производителями, с бизнесом.


- Известно, что наше государство занимает 10-ое место по уровню затрат на разработки. Достаточно ли государство вкладывается в науку?


- Ну, у нас в науку как раз вкладывается государство, а не бизнес. На медико-биологические исследования тратится большой объём средств. Вопрос в их эффективности и реализации, внедрении их в производство, коммерциализации. И здесь существует проблема. Вообще десятое место – это очень достойное место среди почти двух сотен стран. Если мы говорим про образование, мы не учим людей только за партой. У нас традиционно (к счастью, мы сохранили советскую систему образования) ведутся практические занятия. На химии студенты или синтезируют что-то, или титруют, они учатся мыть посуду (что немаловажно). Если они занимаются, например, технологией лекарств, они работают в лабораториях, они учатся делать лекарства – как аптечные, так и в рамках GMP-тренинг-центра учатся навыкам – как «одеваться», как «мыться», как мыть помещение, как стирать эту производственную одежду, какие типы этой одежды существуют. Там же их учат основным технологическим процессам и подходам. У нас там стоит оборудование, позволяющее отрабатывать ключевые навыки по основным лекарственным формам, которые они потом закрепляют на практике на предприятии. То есть они выходят не только с теоретическими знаниями – это настоящие опытники.  На микробиологии они занимаются тем, что сеют микроорганизмы, считают их; на кафедре фармакологии студенты ставят биологические эксперименты.


- А есть ли дефицит этих микробиологов? Бизнес не раз говорил о дефиците этих специалистов.


- Говорили? Пусть приезжают – мы с удовольствием обсудим, кого и как для вас подготовить. Поговорим, насколько зарплата химика-аналитика отличается от микробиолога. Люди же ищут то, что им интересно – и финансово тоже. Какой уровень подготовки нужен предприятию – лаборант или специалист с высшим образованием ? К сожалению, некоторые работодатели очень много говорят, в ряде случаев это всего лишь популизм. Похожий случай был у нас с хроматографистами. Но необходимыми нам хроматографами нас оснастили из бюджетных средств, а не из средств бизнеса. У нас есть отличные лаборатории, очень хорошие специалисты. Зачастую именно у нас работа интереснее. Если бы было очерченное желание реализовать этот дефицит, то он бы был реализован: взять сотрудника, дать ему зарплату, отправить на учёбу. Все инструменты есть у бизнеса! А если есть проблема, значит, не будем лукавить, её не совсем хотят решать.


 - Исполняющий обязанности президента РАН Валерий Козлов назвал главной причиной кризиса российской науки невостребованность фундаментальных исследований российским бизнесом. Реально ли наша наука в кризисе? Согласны ли Вы с коллегой?


 - Наука в кризисе, с коллегой согласен. Но между любым исследованием и производством есть этап, который называется масштабированием. То есть я разработку должен довести до ума, идею превратить в устойчивую технологию. Что такое «технология»? Это готовый процесс, который можно распространять. Про это говорим не только мы – об этом говорят специалисты из разных областей. Между научной идеей, её проработкой на уровне фундаментальной или даже прикладной науки и реализацией существует этап масштабирования. Приведу пример для фармы: я разработал некий препарат, предложил молекулу, лекарственную форму.


Встаёт вопрос: где мне наработать серию препарата  на клинику? Вот мне дали разрешение. На большом заводе, где выпускается миллионы упаковок? Или всё-таки в некой небольшой лаборатории? Получится или не получится, как это всё реализовать? Эта проблема существует в химическом секторе, в технологии готовых лекарственных форм, в выделении активных веществ из животного или растительного сырья, в биотехнологии. Про эту проблему говорят все ведущие компании. Как из колбы перенести идею, например, в реактор объёмом куб или 10 кубов. А ошибка там уже стоит миллионы рублей. Здесь возникает дилемма: есть фундаментальная наука, за которую платит государство, но бизнес ждёт готовую разработку. И проще купить на западе, чем использовать свою. Там нашим коллегам предлагают уже готовые решения. Но не все готовы «развлекаться» с наукой, ведь есть конкретный бизнес-план, акционеры, кредиты. Одна только доклиника (доклинические исследования – прим. А.П.) может занимать до семи лет. Какой бизнес будет 7 лет ждать? Для этого существует государственная политика.


- Игорь Анатольевич, как Вы знаете, наш журнал об инновациях в отрасли. Как вы считаете, есть ли у нас реальный научно-технический потенциал? Как стимулировать научные разработки?


- Финансировать и координировать. Создавать систему инноваций, которую бы обеспечивали сопровождение разработок от начала до внедрения. При этом на начальной стадии это, конечно, поисковые исследования в основном на государственное финансирование с последующей заменой их финансированием из бизнеса. Так делают везде, это не новость, такая модель существует. Вопрос в том, что бизнес в любой стране совсем нулевые разработки не готов финансировать. Он готов вкладываться тогда, когда видит конечную форму, результат. Это может быть и десять лет для крупной корпорации, но он должен понимать, что будет на выходе. Пока он не понимает – это поисковые исследования – это всё равно будет на государстве. Эти инструменты великолепно отработаны во всём мире. Существуют модели кластерного развития разного типа.


Инновации –  это не обязательно создание нового препарата. Инновации –  это и усовершенствовать технологию, и сделать её более дешёвой, и разработать новые методы анализа того же самого препарата, но более быстрые и более точные, менее затратные, и найти применение уже существующему препарату, и отыскать ему новую терапевтическую нишу, и модифицировать, и найти новую лекарственную форму. Это тоже есть инновации.



Беседовала Алла Парахина.